Вперед - и с книгой!

Гамбургский счет по-томски при областной библиотеке им. А.С.Пушкина: ведут Никиенко О. и Шкаликов В.

О "Гамбургском счёте" в Томске
skidanvv

Вместо предисловия - анекдот из томской «Пушкинки». Директора библиотеки, Н.М.Барабанщикову, спрашивают: «А какие у вас отношения с местными писателями?». Нина Михайловна строго отвечает: «Самых способных - берём в переплётчики».
Такой «самый способный» - это я. Доказательство способностей – уже без шуток: пять лет меня терпят, не выгоняют. Переплёл и отреставрировал более двух тысяч книг. Но это только основная моя работа. Нина Михайловна не была бы первой среди равных в библиотеке, если бы не искала для неё новых возможностей. Едва я успел освоиться в переплётчиках, предложила отрецензировать книгу стихов, которая вышла к 400-летию Томска: «Раз вы – писатель, то литературная критика у вас в крови от рождения».

Read more...Collapse )


В.Шкаликов, 12.02.10, два года до очередного конца света.



Казачество не дремлет
skidanvv
У НАС, ЗА КАМНЕМ

Неспокойный народ – казаки. То расширяли границы России, закладывали города, устанавливали с местным населением не колонизаторские грабительские отношения, а державную дружбу, с надёжной защитой от притеснителей. То бросали хозяйство, чтобы прогнать очередных оккупантов. То возрождали это хозяйство после очередного переворота. Теперь вот сами себя возрождают – после расказачивания, репрессий и в атмосфере «либерального» недоверия к «ряженым» и государственной снисходительности – до очередной переделки, когда некому, кроме них, будет встать в переднюю шеренгу…
И культура у них – своя, казачья. Вроде и общенациональная, а всё же сословная, с крестьянской основательностью, да ещё и с высшим образованием.
Этой культуре трудно, потому что она не приспосабливается под моду.
И всё это я к тому, что уже о нескольких казачьих начинаниях в словесности «Гамбургский счёт» рассказывал, потом молчал об их угасании, и вот теперь мне снова приятно сообщить, что родилось очередное, и оно внушает ещё более веские надежды, чем предыдущие.
Общесибирская редакция выпустила уже два номера очень внушительного журнала с суровым названием «Казаки за Камнем». Для неосведомлённых поясняю: Камень – это не та сомнительная защита, за которой прячутся, а просто древнее название Уральского хребта, за которым все земли, включая Аляску, первопройдены, присоединены к России и освоены именно казаками, с государева, так сказать, соизволения.
И вот мы, за Камнем живущие, имеем теперь свой казачий журнал, в котором, ей-богу, есть что почитать, посмотреть и даже послушать.
Почитать – достаточно заглянуть в оглавление: «Как томские казаки к китайскому императору ходили», «Роль казаков в Сибирском восстании 1921 года», «Так кто же основал Томск? И кто им управляет?», «Зачем «Газпрому» пятая нога?», «Романовы, казачество и освоение восточных территорий России», «Завещание не сдавшихся защитников «Белого дома», «Как выжить в уличной толпе», «На заметку всем жёнам! Золотые правила поведения», «Как узнать побольше о репрессированных родственниках», «Окно Овертона», «Казаки – в дозоре, атаманы – в позоре», «500 русских против 40000 персов: это не Спарта, это Россия!», «Русские оккупанты», «Как выжить в авиакатастрофе», «За что казаки Македонскому наваляли»… Хватит для двух номеров? Так это лишь малая толика. В каждом номере – больше ста страниц, хватает места и для художественного творчества, и для исторических экскурсов, и для жёсткой публицистики, и для юмора…
Послушать – это на диске, прилагаемом к каждому номеру журнала. Пока – в основном – казачьи песни.
Посмотреть – богатый набор старых и современных фотосессий о казачьем быте и культуре, об оружии (казаки мы или нет?!), ну и репродукции знаменитых художников.
А ещё вышла первая книга «Литературного приложения» к журналу. Называется – «Горький сахар». Автор – первый из соредакторов журнала, казачий полковник, доктор социологии, член-корреспондент РАЕН Владимир Викторович Крюков, дальневосточник. Его рассказы – сродни творчеству сибирских гигантов литературы В.Астафьева и В.Распутина. А проиллюстрировал и организовал выпуск сборника второй соредактор журнала, томский казак Александр Александрович Толкачёв, мастер графики и живописи, драматург, прозаик, автор нескольких книг.

Историко-информационный краеведческий журнал «КАЗАКИ ЗА КАМНЕМ» и все приложения к нему есть в Томской областной библиотеке имени А.С.Пушкина.
В.Скидан, член редколлегии журнала.

СВЯТО МЕСТО
skidanvv



НЕ-НЕКРОЛОГ

«Умер друг. Умер поэт. Забрала к себе Природа одно из лучших своих произведений – Александра Ревовича Рубана. Нашего Сашу. Он во всём и всегда был поэтом. Когда учился в Томском политехническом на электрофизика – был поэтом. Когда выпускал там газету «За кадры» и ходил в литобъединение – был поэтом. Когда служил журналистом в Стрежевом и писал о нефтяниках и всех прочих пролетариях, даже в фельетонах – был поэтом и пролетарием. Когда в вахтовых посёлках, с боевым оружием, охранял взрывчатку для геофизиков, сочиняя при этом замечательную фантастику – он оставался прежде всего поэтом. Когда освоил очередную из многих своих «рукодельных» профессий – компьютерную вёрстку, он, как и во всех своих делах, был безупречно лучшим: детская газета «Штудия», которую он много лет выпускал со своими учениками – школьниками и студентами – единственная в мире детская литературная газета. И в ней он был поэтом и всех учеников воспитал поэтами, и лучшие из них – уже взрослые писатели. Детская газета «Муравейник», которую он выпускал вместе со своей женой и коллегой Лидой, признана лучшей в России. С этой единственной женщиной, с дочкой и внуками он был весёлым и ласковым поэтом. Он не мог не быть поэтом. Это называется в народе - божьей милостью, без кавычек. Даже во всех книгах, которые он оформлял друзьям, даже в им оформленном многотомнике «Томская классика» - его неповторимый поэтический дух и вкус, не терпящий излишеств и пошлости. Он во всём был единственным, поскольку не выносил между творцами сходства, а без творчества не выносил существования. Он не играл в поддавки. Он был настоящий мужчина. И во всём, чем он был, ликовала мудрая, весёлая и грозная, всегда свободная Поэзия. Во всех книгах, которые он успел написать, главное содержание – Поэзия, которая всегда была и будет единственной душой Литературы. Давным-давно он написал: «Белые вороны сбились в стаю. Я меняю цвет и улетаю». Это принимали за шутку. Это не было шуткой. Природа плачет по тебе первым снегом. Или это Она так тебе радуется?..

Прощай, Саша. Спасибо, что был. До встречи.

Владимир Шкаликов, прозаик. 30 сентября 2015г.»

Этот некролог опубликовали в областной газете от имени писательской организации и с сокращениями, а я уже три недели не могу бесплатно выставить его в своём «Гамбургском счёте» и не понимаю – почему. Может быть, потому, что слишком близко общался с этим человеком в журналистике, на вахте и в жизни. Может быть, из привычки не народовать самое для меня укромное. Он заменял мне брата. И я ему – тоже пытался. И было много такого, о чём не говорят. Даже в литературном смысле. С его уходом я убедился, что Литература – такое же таинство, как религия. Если «мною пишут», то что при этом требуется от меня, и чего никак не положено? Если человека называют поэтом, то стоит ли это понимать как диагноз? И можно ли о поэте говорить, что это – «божья немилость»? Верна ли пословица: «Свято место пусто не бывает»? И многое ещё, что не имеет отношения ни к теории литературы, ни к психологии, ни даже к науке Этике. В этой системе тонкостей – вся прелесть дружбы посреди всех означенных и неозначенных наук. Те самые «неоткрытые законы», по которым только и можно существовать, не изменяя себе и себе подобным…

Его последнее стихотворение я воспринял как удар: «Судьба – не клетка, я – не птица. Хоть жизнь жестока и груба, но сладко слабым покориться, себя возвысив до раба». Я увидел разом всю его жизнь. Он не выносил поддавков в литературе, но легко соглашался помочь кому угодно в жизни: советом, опытом, пером, компьютером, руками, в которых любой инструмент – играл. И его эксплуатировали. Таким же был Колупаев, великий фантаст от науки (тоже электрофизики) и душевнейший человек. И к нему, и к Рубану я часто не решался лишний раз даже заглянуть, зная, как их отвлекают все вокруг. Я называл это – помочь собственным отсутствием. Я-то знаю: у многих писателей тайный вопль: «Отдайте мне моё одиночество!» Участвовать в тусовках профессионалов и примкнувших к ним, делать вид, что рад раздавать автографы, выступать на официозах… Рубан к концу жизни, когда ушло золотое время творчества в тайге на вахте, рожал стихи в автобусах, на улицах, когда толпа обеспечивает надёжное одиночество. А выбрать хороший кусок времени для прозы - это всё более становилось проблемой…

Для кого я это изливаю? Может быть, в основном для его учеников, которые пытаются продолжать его дело в «Штудии» и «Муравейнике». Он считал, что обязан учить начинающих, как когда-то учили его. И уклонялся от называния имён. А я знал, что учился он всему сам. И математике, за которой из ТПИ успевал бегать в ТГУ, и стихам, которые писал «от противного», дабы не походить ни на кого из известных, и фантастике, что было труднее всего, ибо наши кумиры Стругацкие – слишком большая силища…

А из учеников одно имя я вынужден назвать – как раз для подкрепления тезиса о независимости. Настя Ануфриева, от которой мы пытались скрыть его кончину, узнала из интернета, оторвалась от диссертации и прилетела из Москвы к самым похоронам. Ученицей себя называет, но ни в чём ему не подражала в стихах, как и никому другому. Он был для неё и остался тем, чем старался быть для всех «штудийцев» - зеркалом. Вот это для любого творца нужнее всех похвал: такие, в ком отражаться. Их всегда мало, терпите.


  • И хватит, ребята. Будем теперь отражаться в воспоминаниях. У меня это уже три недели почти получается. Как мне кажется…


Следуйте каждый своим путём, и пусть помехи вас не остановят.

Отведший душу В.Шкаликов из «Гамбургского счёта по-томски».

Постскриптум. Вот теперь это уже не некролог, бо никуда Сашка Рубан от нас не делся. Сашкой он сам себя назвал в одной эпиграммке: «Я – не поэт, я – Сашка Рубан. Я злой, завистливый и грубый». Врал, конечно. Он «завистью» называл восхищение.


Время строить из собранного
skidanvv


«ГОВОРЯТ, ГЕОЛОГИ – РОМАНТИКИ…»

Это – впечатление о второй книге томского писателя Сергея Куклина. Первую он выпустил в 2014 году, будучи «просто» геологом. Она называлась – «Там реки вместо улиц». Нынешний сборник рассказов называется – «ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ» и уже есть в Томской «Пушкинке». И автор уже не только геолог, но и член Союза российских писателей. Поздравляю и приступаю.

Прямо с рассказа «Мальта». Человек ищет не только руды, но смысл собственной жизни, и к 55 годам, к ранней геологической пенсии, неожиданно находит, узревает его не в геологии вовсе. Подробности прочтёте сами. Я только повторюсь, из прошлой «рецензии»: «Писать надо либо о том, что знаешь лучше всех, либо о том, чего не знает никто». Геолог Куклин подошёл к вышеозначенному пенсионному рубежу, а писатель Куклин «собрал камни» от многих, себе подобных полевых романтиков и выложил перед теми, кто хочет такой же бродячей жизни. Без поддавков, без возношения, но и без брюзжания. Жёстко, как в отчёте о поисковой экспедиции.

Вот цитатка, к которой советую новичкам присмотреться в том же рассказе «Мальта»: «Старый полевик, насидевшийся в кабинете, радовался, словно бурундук, выпущенный из клетки». А к концу рассказа – совсем другое состояние. И так – во всех десяти. И читатель, мечтающий стать полевиком – не в сельском, а в геологическом смысле, - пожалуйте ознакомиться с профессией: авось задумаетесь на пороге, нет ли где романтики полегче.

Впрочем, в этих очередных десяти рассказах – не только геологическая, но и другие романтики. С самых разных сторон. И пусть каждый из нас сложит из этих «камней» ту конструкцию, которая ему ближе. Это весьма приятное дело – такое «соавторство». И не всякий писатель умеет его организовать. Куклин умеет. Раз хочется перечитать, значит – умеет задеть за живое.

Образно говоря, у нас был писатель Обручев, потом – писатель Куваев, теперь есть писатель Куклин. У каждой эпохи просто должен быть свой писатель-геолог.

В.Шкаликов, писатель-переплётчик.




ПОЭЗИЯ В ПРОЗЕ
skidanvv

НЕРАЗМЕННЫЕ ДРУГИ (многоимённое эссе)

Мне нельзя описывать или анализировать эту книгу: получится вмешательство. Штука в том, что рассказанную в ней жизнь нескольких людей надо не анализировать, а почувствовать, как свою. А чтобы ТАК почувствовать, надо самому прожить похоже.

Книга называется «ПРОВОЖАЮ СЕНТЯБРЬ». Написала её коренная томичка Ольга Блинова. Она давненько живёт под Москвой, но вот книгу эту издала в Томске. Потому что близко по духу: Томск – такое место…

Да тут почти всё – о духовной близости. Этим вот моим размышлениям можно дать несколько равноправных заглавий. Исходя из старой журналистской истины, что «заглавие – вход в материал», получится комната с несколькими дверями.

То, что пишу сейчас, не есть рецензия, отзыв, или размышление, и уж никак не рассуждения. Получается именно эссе, в буквальном смысле слова – «опыт». Сравнение своего опыта? Приобретение авторского? И можно ли музыку чувств называть «опытом»?

Самое примитивное название просится сразу. Автор провожает сентябрь, значит, имеет в виду забитое песенниками «Бабье лето».

Но тут не периоду дань, а целой жизни нескольких поэтических натур. Значит, можно обобщать: «Поэт и социум». Не «общество», а именно «социум» - поближе к социологии. И – тоже мимо. Там социологию и в подтексте разглядеть мудрено.

Тогда, может быть, «Судьбы однолюбов»? Очень важная особенность сего «социологического исследования». Но какая ж тут социология, если все эти однолюбы сплошь и рядом разговаривают и переписываются то прозой, то стихами? Притом стихи не выделяются «в столбик», а текут длинными строками. Только к середине абзаца вдруг обнаруживаешь себя посреди ритма и рифм…

Фантасмагория какая-то. Хоть и сказано: «что бы ты ни писал, ты пишешь о себе», но в авторском предисловии об этом особая оговорка: «Не ищите среди персонажей меня». Оговорка не случайна: среди томских журналистов и учёных Ольга Блинова – личность известная, немало писавшая о науке. И не только среди этого люда. Есть ещё такие, о которых можно загадывать с виду простую загадку: «Поют у костра, а не туристы». Их немало, и туманы у них бывают весьма разные. И каждый поневоле попробует узнать автора в этом поэтическом тексте…

В узком кругу Ольга представляет эту книгу так: «Для понимающих». И все вспоминают, что и предыдущие, чисто стихотворные, книги были у неё – для той же аудитории.

Спросите: «Разве бывают книги для непонимающих?» Отвечу, что бывают. Те, в которых «хорошие» гоняются за «плохими». Там понимать ничего не надо. И таких книг всё больше. И у всех очень одинаковые концовки, как и у фильмов, по ним снимаемым: «поцелуй в диафрагму».

В книге Ольги Блиновой этого нет. Хотя я о ней сказал бы чуть не так, как автор. Она – для чувствующих. «КНИГА ДЛЯ СВОИХ» - так бы я о ней сказал. Да ведь каждый автор – для своих пишет. И все эти «свои» - такие разные…

Этапная книга поэзии и прозы Ольги Блиновой уже есть в Томской «Пушкинке». Можете поискать в ней себя и своих. Я искал. Мелькали тени…

В.Шкаликов, один из вас.



Сказки среди нас
skidanvv


  • ВЕДЕНЬЕ ТАТЬЯНЫ МЕЙКО

    Опять пишу о веДЕньи. О том, что ведёт человека, нашедшего СВОЁ в жизни.
    Об этом я уже писал недавно касательно Льва Пичурина. Но всё равно хочется ещё раз-другой, с какой-нибудь иной стороны.
    Только сначала – о новой книге этой самой писательницы Мейко («Сказки Среднего мира»,Томск, 2014г.) – не я выскажусь, а Оксана Чайковская, журналист серьёзный и объективный. Итак…
    «КРУЖЕВНЫЕ СКАЗКИ НАШЕГО МИРА.
    Бывают сказки, которые прочёл, запомнил сюжет, а перечитывать не тянет. Но к некоторым хочется возвращаться снова и снова. Такие волшебные сказки пишет наша землячка Татьяна Ефремовна Мейко. Её сказки говорят о главном и вечном: о добре, о любви, о судьбе. Не только в нашей губернии, но и во всей Сибири она одна так мастерски работает в этом редком и трудном жанре. Ведь сказку сочинить труднее, чем стихотворение или рассказ, и удаются они не всем авторам. Недаром в народе очень ценилось умение складывать сказки, этот Дар Божий.
    Татьяна Ефремовна автор многих книг, её произведения включены в школьную программу «Литературное наследие Сибири», но она не только пишет сказки, она сама оформляет свои книги, с той же фантазией и тщательностью продумывая идею сборника, работая с иллюстрациями и макетом.
    Книга «Сказки Среднего мира»  - часть триптиха, который начал складываться лет десять назад. И я рада, что мне довелось быть причастной к этому проекту. Когда-то я побывала на выставке картин из птичьих перьев, созданных профессором ТГУ Ниной Борисовной Реморовой. Поражённая её уникальным искусством, я стремилась позвать на выставку как можно больше людей. Татьяна Ефремовна была одной из первых, кому я позвонила – удивительно перекликались её сказки с этими изящными и трепетными картинами. И, может быть, одновременно у нас возникла мысль совместить их, проиллюстрировать сказки картинами из перьев.
    И через несколько лет вышла оригинальная книжка «Пёстрые пёрышки», ставшая лауреатом конкурса «Книжный Томск-2011». Прежде картины Нины Борисовны могли увидеть лишь её близкие, друзья, посетители редких выставок, а после выхода книги они разлетелись по свету, как птичьи пёрышки разлетаются по ветру.
    Потом появилась ещё одна книга «Томские сказки», открывшая читателям причудливый мир деревянных скульптур профессора Степана Михайловича Ксенца. Так стала складываться серия, которая не только представляла новые сказки Татьяны Мейко, но знакомила читателей с самобытными художниками Томска.
    Так вот, зная, что Татьяна Ефремовна давно работает над циклом сказок северных народов, я предложила попробовать использовать в качестве иллюстраций к ним вырезанные из бумаги картины Надежды Брониславовны Вяловой – мастера национального декоративно-прикладного искусства, наполовину хантыйки.
    В основу «Сказок Среднего мира» легли материалы по фольклору томских хантов, собранные преподавателями и студентами Томского государственного университета в 1978 году. Татьяна Ефремовна сумела дать старинным сюжетам новую жизнь, по-своему посмотреть на древнюю культуру хантов, сохранив при этом дух народной поэзии, своеобразие и неповторимость местных обычаев и воззрений. Некоторые сказки написаны на уже существовавшие сюжеты и поверья, в некоторых оригинальный авторский замысел лишь косвенно касается северной тематики, что придаёт им особый колорит.
    Ничто лучше вырезанок Надежды Брониславовны не могло проиллюстрировать такой сборник. По своей оригинальности и лаконичности они удивительно совпали с изысканностью и точностью словесной вязи сказок Татьяны Мейко. Как истинное искусство, эти необычные картинки отражают не только чувства и мысли художника, но и мировоззрение целого народа, его взгляд на мир, природу, человеческие отношения. Как раз то, что есть в сказках. Получился настоящий томский сувенир.
    Особенно хорошо книга смотрится, как часть триптиха, но в то же время, это самостоятельный сборник, который может стать уникальным вкладом в культурное наследие Томской области, даст возможность по-новому увидеть, оценить и полюбить культуру коренных народов Сибири, лучше узнать родной край».

    Вот теперь можно и мне. Сам ведь грешен: сказки иногда сочиняю. И присоединяюсь в данном случае к каждому слову коллеги О.Чайковской. Даже более того. Оценю так, как мы делали с одним другом-фантастом, если понравилось и надо похвалить всерьёз: «Читал и завидовал».
    Помню писательницу Таню Мейко ещё школьницей, даже оказались однажды с нею вместе на конференции детских писателей Сибири. Признаюсь в этом не чтобы примазаться, а с тем, что имею право применить к ней этот сильный термин – веДЕнье. Я видел, как её по всей литературной жизни ведёт именно работа для детей. Она и детскую литературную студию давно ведёт, сборники выпускают. И всё это вызывает во мне светлую зависть, потому что сам я надеялся спасти человечество с помощью фантастики и не преуспел: слишком широко пытался шагнуть. А вот Татьяна Ефремовна и пишет для деток, и работает с реальными детками, и уж точно спасёт хотя бы ту часть человечества, с которой реально имеет дело. Спасёт их души не проповедью и не страхом, спасёт красотой, добротой и любовью. Сделает то, о чём не скажешь точнее, чем великий сказочник, майор Экзюпери: «Каждый дворник подметает свою часть земного шара». И ещё он сказал: «Мы отвечаем за всех, кого приручили». На территории, за которую отвечает Татьяна Мейко, всегда чисто. И в этом – спасение. Для всех, кто с ней общается. Напрямую или через её книги. 
    В Томской «Пушкинке» все они есть, приходите.
    Владимир Шкаликов, ведущий «Гамбургского счёта по-томски».


ЦЕЛЬ ПАМЯТИ
skidanvv
ЦЕЛЬ ПАМЯТИ
В апреле, к 70-летию Победы, в ДК «Авангард» томские писатели и композиторы презентовали две книги. У обеих в заглавии – слово «ПАМЯТЬ». Обе – сурово красивые.
Первая – музыкально-поэтическая – «ПАМЯТЬ СВЯЩЕННОЙ ВОЙНЫ». Там стихи и ноты более 70 песен, созданных томскими авторами. В предисловии есть такие слова: «Надеемся, что сборник произведений наших земляков будет по-настоящему семейной книгой». Некоторые песни из сборника были исполнены авторами прямо на презентации в сольном или хоровом вариантах. Мне послышалось, что их и в самом деле можно петь дома, особенно когда вспоминаем тех, кто на фронтах и в тылу не пожалел жизни ради нашей свободы.
Вторая книга – сборник художественной и документальной прозы и стихов  живых и уже ушедших томских писателей, среди которых  - и настоящие фронтовики: Давид Лившиц, Руфь Тамарина, Михаил Карбышев – авторы известные и любимые томичами. В этой книге интересно представление авторов: рядом с каждой фамилией указан год рождения каждого, и внимательный, начитанный в истории читатель может представить, какое отношение к Великой Отечественной может иметь писатель, родившийся до  войны, во время неё, в 40-е, 50-е, 60-е, 70-е годы, как из дали своего возраста разные авторы видят эти события и слышат рассказы их участников. Само название книги отражает идею составителей – «ПУТЬ ПАМЯТИ». Наша память всегда в пути и зависит не только от чувствительности нашей души или тонкости нервов, но и от нашего умения видеть события: вблизи, глазами участника, или из отдаления, глазами сына, внука и более далёких потомков.
Правда, очень уж удаляться от войн человечество нам не даёт. Если не в нас, то в других, нам подобных, стреляют и стреляют по всей планетке. А где не стреляют, там целятся. И готовность пролетария защитить свой созидательный  труд всегда должна быть одинакова: «Мы за ценой не постоим». Потому что всегда против настоящего труда стоит готовность грабителей, к подлинным ценностям нашего труда тянутся вооружённые руки дармоедов. Особый талант грабителей – это умение придумывать оправдательные названия своим подлостям: «национальное превосходство», «расовая разница», «исторический приоритет» - да мало ли. Писатель находит для такой подлости образное разоблачение: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». И для волка это вполне естественно, а для человека – мы видим – подлость. Потому что потеря стыда – это потеря человеческого достоинства, путь в волки.
Вот такие мысли мне навеяла книга «ПУТЬ ПАМЯТИ». Поэтических образов там много – и в стихах, и в прозе. Писатель тогда по-настоящему продуктивен, когда он задет за живое. А война любому из нас всегда бередит…
Но вот что ещё вспомнилось, когда читал «ПУТЬ ПАМЯТИ». Обоюдоострое словечко – «исключительность». Исключителен каждый из нас. Каждый родился с несколькими талантами, каждый в меру сил старался развить хоть один, в результате чего-то добился. И вот как жить с этим реализованным талантом – тут целая наука.
Например.
Некий человек прославился новыми ценностями, которые создал. Его за это вознесли. Дальше слава начинает его испытывать. Вот она, исключительность. Останется он среди всех равным или станет надменным и поучительным?  Сам свои творческие достижения продолжит или порушит и низвергнется?
То же самое – с целыми народами. Один укоренился на своём месте, создал собственную культуру и никому ничего не навязывает две-три-пять тысяч лет. Нормально? Ну, оптимально… А другой составился из разных романтиков, бандитов, изгнанников, переселенцев – в общем, как сейчас их называют, из  маргиналов и пассионариев, захватил чужие территории, подавил чужие культуры, лет за двести-триста сросся в некое хитроумное единство, разбогател и почувствовал себя хозяином мира, и стал пытаться взять сей мир под своё – «самое справедливое» - управление. И начал стравливать меж собой те народы, из которых составился сам. И для солидности объявил себя «исключительной нацией». И стал подкреплять свою исключительность интригами и силой, а где не силой, там богатством, покупая учёных, политиков, писателей… И зарвался… И встал на пороге такой войны, без которой мирового господства не добиться, но из которой живым не выйти. И страшно, особенно рядовым, которым погибать первыми. Но ведь слушаются своих фюреров, протирают от исторической пыли свою людоедскую икону с образом какого-нибудь Мальтуса: «Постоянные прополки нужны человечеству». Только заменяют ушедшего вождя-нациста каким-нибудь другим, без усов, но с теми же идеями, с той же людоедской целью.
Вот такому народу и необходим Путь Памяти, путь к бесконечно далёкой, но единственной цели: не убий, не укради, не пожелай чужого – и  далее по заповедям, которые, кстати, во всех мировых религиях выстраданно одинаковые, и кто им не следует, тому путь в Тартар…
Разным целям может служить (или прислуживать) человеческая память…
(Вышло, что я непроизвольно повторяю  собственные впечатления из предыдущего эссе – о книге Льва Пичурина «Минувшее проходит предо мною…».  Это и естественно: в сборнике «Путь памяти» сразу столько пишущих высказались  на его излюбленную тему. Кстати, и сам Лев Фёдорович выступил там с новым интересным очерком.)
В общем, к 70-летию Великой Победы томичами выпущена пара достойных книг. Обе есть уже в Томской «Пушкинке», обе рекомендую прочесть. Литература, как и музыка, - дело, конечно, вкусовое. Не все сочинения томских авторов западут в читательскую душу одинаково. Но постарайтесь услышать их не поодиночке, а в хоре, который слаженно славит Победу. НАШУ ПОБЕДУ.
В.Скидан, сын и внук фронтовиков ВОВ.

 

ВЕДЕНЬЕ ПИЧУРИНА
skidanvv

ВЕДЕНЬЕ ПИЧУРИНА

Интересно, правильно ли вы прочли такое заглавие – «веденье»? На первой или на второй гласной поставили ударение?

Русский язык в большом родстве с индийскими корнями да ещё его собственные выкрутасы с ударениями, да? Тем он и велик…

Если читать «ВЕденье» - получим «знание», а если – «веДЕнье», тут надо вспоминать высказывание Пушкина: «Мною пишут». Только чуть переделать: «Меня ведут». Кто ведёт – загадка. Но для понимания достаточно привести пример из собственной молодости.

Полвека назад я возвращался из отпуска к месту службы в Севастополь. Ехал один и решил осуществить давнюю мечту – поискать в Симферополе Военное кладбище. Из сохранившегося письма фронтовых друзей следовало, что именно там похоронили они моего отца, гвардии старшего лейтенанта Владимира Матвеевича Шкаликова, убитого фашистской бомбой в апреле 1944 года при освобождении Крыма.

Ни на вокзале, ни на улицах никто мне точного направления дать не мог, и я поехал наугад, держа курс на невысокую гору, увенчанную храмом. Тут ещё была логика: где храм, там и кладбище.

Угадал: кладбище на горе. Но чувствую – не то. Поднялся на гору. Ещё сильнее почувствовал – не то. Огляделся. Вдали, внизу, в километре – длинный каменный забор пересекает улицу. Там!

И дальше меня ВЕЛО. Дошёл до забора, перемахнул, сразу повело направо. И чувство приближения усиливалось, пока не упёрся в один из обелисков, такой же, как у многих там, но – мой, наш. Долой бескозырку и – постараться не плакать.

Кому потом ни рассказывал, все вспоминали нечто подобное, в разных случаях. Разных, но душевно схожих. ВЕДЕНЬЕ по пустякам не приходит…

Вот это я и вспоминал, когда читал и сразу перечитывал книгу Льва Федоровича Пичурина, названную пушкинской строкой – «МИНУВШЕЕ ПРОХОДИТ ПРЕДО МНОЮ…»

У этого человека, по-моему, ВЕДЕНЬЕ во всю жизнь связано с русской культурой – в самом широком смысле.

Армия, защита Отечества – это культура? Ещё какая. Школьник Пичурин не успел на фронт, но он к концу войны выучился на артиллериста, получил офицерские погоны и до сих пор готов к бою.

Математика, педагогика – безусловно, не просто культура, а две из её опор. И офицер Пичурин стал в Томске педагогом, профессором математики, а потом – автором учебника по математике для афганских детей, на афганском языке, в трудное для Афганистана время.

История – это культура? Даже самая искажённая, она сохраняет культуру и способствует её преумножению. И вся жизнь учёного Пичурина складывалась так, что исторические явления сами его находили, а он не отворачивался, он был рад не дать им сохраниться в искажённом виде, и под пером математика рождались исторические книги предельно возможной точности. О жизни поэта, погубленного колесом истории. О жизни «забытого» адмирала, умершего в Томске. О судьбах чехов, захваченных в Сибири гражданской войной. О судьбах русских интернационалистов после гражданской войны в Испании. О выпускнике Томского пединститута, ставшем на фронте Героем Советского Союза. О художнике из знаменитой фамилии, которого тремя словами воспел Пушкин. О томской писательнице, создавшей одну из знаменитейших книг. О замечательном человеке, которому вечная память в Томске – негасимой лампочкой на рельсе… И ещё о многом и о многих.

Это толстая книга, которую автор собрал из тех своих работ, что кажутся ему чем-то вроде жизненных вех: вот так человека ВЕДЁТ, если он знает, чувствует, куда ему идти, что искать.

Книга выпущена в 2014 году, к 85-летию Л.Ф.Пичурина, по настоянию его коллег, томских политиков, которые, хоть и не во всём партийно согласны с коммунистом Пичуриным в его высказываниях, но именно по Гамбургскому счёту признают его одним из честнейших борцов за народное дело – и в депутатском корпусе, и в педагогике, и в высокохудожественной публицистике.

Я не боюсь хвалить стиль и идеи Пичурина: его уже поздно испортить похвалой. Я в очередной раз перечитал его сочинения с карандашом (хоть книга и библиотечная) и нарочно не цитирую здесь подчёркнутое. Во-1, потому что много, а во-2, потому что каждому, кого я сейчас убедил его почитать, лучше открыть этого автора для себя самостоятельно. Добавлю только, что в публицистике этого математика я не смог придраться ни к чему: он именно математически точен и в фактах, и в терминах, и в исторических ссылках, которыми изобилуют многие страницы и которые читать не менее интересно, чем основной текст.

Эту книгу стоит иметь дома, граждане, она объясняет, кто мы такие, и учит не терять себя – таких, которые не подражают, как обезьяны, Западу или Востоку, а остаются той великой и неподражаемой смесью наций и народностей, которую не всегда понимает окружающий мир, которую он часто побаивается, но которую вынужден уважать.

Кстати, вопрос о нациях всегда был и поныне остаётся крайне сложным. Сейчас, например, население Соединённых Штатов Америки публично называет себя «американской нацией» и даже решается ставить себя другим в пример. Несмотря на совсем недавнее расистское прошлое, на вполне фашистские проявления по всему миру, на откровенное следование звериной теории Мальтуса, на уже надоевшую борьбу за мировое господство посредством сразу и злата, и булата, под наглым лозунгом «трёх Б»: «Безнаказанное уничтожение Беззащитного противника с Безопасного расстояния». Как и любая из предыдущих попыток прибрать к рукам планету, эта, американская, обречена такому же бесславному концу.

А вспомнил я о национальном вопросе в связи с последней статьёй, завершающей книгу Л.Ф.Пичурина. Если вся книга весьма богата афоризмами в тексте, то эта трёхстраничная статья имеет афоризм Козьмы Пруткова прямо в заглавии: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Посвящена 90-й годовщине создания СССР, опубликована в периодике и получила приятно неожиданный для автора «шквал откликов… из глухих деревень нашей области, из других областей, из стран СНГ». Историческая правда в том, что при всех недостатках социального эксперимента по созданию «общества справедливого будущего» рядовые граждане русского содружества наций не забывают главного – той цели, ради которой стоило всё перенести. И они до сих пор готовы продолжать. Для них «наше» осталось более высоким понятием, чем «моё». Они только хотят, чтоб всем вместе, по справедливости и без нахлебников… Вот это верующий коммунист Пичурин называет залогом будущей «неизбежной победы социализма» и всем своим творчеством старается приблизить.

Он не обольщается. Он обещает победу «в историческом смысле – скоро! В практическом, в жизни отдельных граждан – очень нескоро». Но уже сама такая вера достойна уважения в высшем, человеческом смысле, называй её хоть ВЕденьем, хоть веДЕньем. И дай бог каждому…

Книга поступила в Томскую «Пушкинку», сделана крепко, но если и зачитаете – починим, на то я и переплётчик.

В.Шкаликов, ведущий «Гамбургского счёта по-томски».


Сегодня и вчера
skidanvv
ДВАЖДЫ ОБЕРНУТЬСЯ
Один из моих друзей, крайне талантливый художник, терпеть не может Исаака Бабеля. Однажды до того со мной доспорился, что вытащил на середину своей мастерской стремянку, взобрался на самый верх и оттуда кричал: «Этот так называемый писатель служил в политотделе Первой Конной! Сам пороху не нюхал, только в газете призывал красных конников карать своих же братьев из белой армии, а потом издал свою «Конармию», в которой прославлял этих карателей!» А я возражал насчёт краткости, ёмкости и образности языка и стиля, за что получал со стремянки обличения уже и в свой адрес.
Тем не менее, до сих пор люблю перечитывать Бабеля. Особенно рассказы. И речь его одесскую нахожу сочной, и карательного – нисколько. Скорее наоборот.
На днях снова заглянул в «Конармию». Она раскрылась на рассказе «Путь в Броды»:
«Я скорблю о пчёлах, - так начал этот «каратель». – Они истерзаны враждующими армиями. На Волыни нет больше пчёл. Мы осквернили ульи. Мы морили их серой и взрывали порохом. Чадившее тряпьё издавало зловонье в священных республиках пчёл. Умирая, они летали медленно и жужжали чуть слышно. Лишённые хлеба, мы саблями добывали мёд…»
Я заглянул ещё в несколько рассказов. В одном мальчик описывает в письме к матери, как его отец, казак-белогвардеец, режет собственного сына, захваченного в плен, а потом второй сын, красный казак, захватывает отца и мстит ему за брата. В другом… Да там всё – душераздирающее, даже если и чуть с юмором. И вся природа противится гражданской войне, независимо от того, о ком рассказывает этот конармейский журналист.
Конармия двигалась тогда по Украине на запад, в Польшу, к маршалу Пилсудскому, чьё войско не удержало оккупированный юг России. И полякам, и своим сородичам-евреям, и всем, кого видел в деле, этот автор по-журналистски честно воздал заслуженное, да ещё с писательским блеском.
Я пишу это не ради продолжения спора с другом-художником. Я просто представил Бабеля в тех же местах сегодня, в составе одной из воюющих сторон, в телепередаче на Украине или в России. И увидел, как на него охотятся артиллеристы и снайперы из какой-нибудь «Армии Коломойского».  Потому что я уверен: этот очкарик не стал бы прыгать на площади и по-нацистски скандировать: «Героям слава!» Он написал в «Конармии»: «Революция – это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают. Значит, революцию делают злые люди». Он почти вплотную приблизился к другой знаменитой формуле: «Революции замышляют гении, осуществляют романтики, а плоды пожинают – негодяи». Вот и думай, правда ли, что «гений и злодейство – две вещи несовместные»…
А всё это я к тому, что если бы заставить всех «переворотчиков» во всех странах ещё в школе изучить «Конармию», то, может быть, увеличилась бы вероятность того, что «Революция – это дело хороших людей». Вот такой первый оборот в прошлое.
Второй раз обернуться меня заставила довольно толстенькая и красиво иллюстрированная старыми и сегодняшними фотографиями только что поступившая в Томскую «Пушкинку» книга «СИБИРСКОЕ КУПЕЧЕСТВО, истоки, деятельность, наследие». Там собраны материалы всероссийской научной конференции, которая в апреле 2014 года прошла в Томске.
Потомки знаменитых сибирских купеческих династий не случайно собрались на свою первую встречу вместе с учёными именно в Томске: он считался лидером среди купеческих городов Сибири. Одни чайные обозы чего стоили…
И задача конференции состояла, конечно, не в том, чтобы посотрясать воздух когда-то громкими  фамилиями, а именно в попытке продолжить большие дела, связанные с этими именами. По нескольким фразам из выступления барнаульского историка Ю.М.Гончарова можно понять тон и курс,  заданный конференцией далеко на будущее:
«О русском купце давно сложился весьма негативный стереотип: купец обязательно обманщик, эксплуататор, невежа, он вне конкуренции по потреблению спиртного и по обжорству, он деспот в семье и т.д. Во многом в появлении такого образа мы обязаны отечественной художественной литературе… По воспоминаниям современников «сибирский купец того времени любил повеселиться нараспашку, по-своему, в тесной купеческой компании, зело хорошо выпить, в беседе не стесняться в выражениях». Далее: «Однако была и другая сторона жизни купечества, о которой у нас долгие годы старались не вспоминать… Представители купечества, слишком любившие выпить и погулять, обычно быстро разорялись. Для большей части купцов были характерны как раз другие качества – деловая хватка, предприимчивость, постоянный труд».
Вот об этом, собственно, вся книга о сибирских купцах. Мне было интересно её читать не только тем, что серьёзные учёные приводили массу примеров широкой благотворительности купцов, их писаного и неписаного «кодекса чести» (Все помним из Островского: «Я слово купеческое дал»).  Так называемое «Сибирское обстоятельное купечество» активно участвовало в так называемом «Городском общественном управлении Сибири», в его так называемом «Механизме реализации». (Мне чрезвычайно жаль, что все названные ОБСТОЯТЕЛЬНОСТИ приходится именовать «так называемыми», а не вечно, скажем, процветающими).
Я читал и вспоминал двухвековые хрупкие книги из Редкого Фонда «Пушкинки». Участвуя как переплётчик в их консервации (не пугайтесь, это хорошее слово), я заглядывал, конечно, и в списки томских и сибирских купцов-благотворителей, и в реестры личных пожертвований на общественные дела – от праздников до строительства тех зданий, которые сегодня охраняются законом как исторические памятники. Всё учитывалось и публиковалось, от бедняцкого рубля до сотен и тысяч купеческих, с указанием имени и отчества каждого жертвователя и с отчётом о применении. Людей этих уже нет, а их пожертвования украшают землю…
В общем, речь моя тут не только о том, что Бабеля стоит читать и сегодня, и не только о том, что продолжения российской соборности необходимо и возможно сегодня как для купеческих потомков, так и для всех остальных, кто причисляет себя к живому российскому народу.
Речь моя о том, что в сравнении этих двух книг очень стоит увидеть разницу между созиданием и разграблением. Жили ведь люди и без драки, без подлости, с честью… Да и сегодня, если всмотреться, среди так называемых «новых русских» (читай «татарских, кавказских, еврейских и любых в России») можно разглядеть лица не менее приличные, чем те, о которых сегодня вспоминают на своих конференциях их благодарные потомки. Дай им Бог, как говорится…
В.Шкаликов, потомок советского офицера, погибшего в 1944 году при освобождении Крыма от нацистских оккупантов.





 

НАЧАЛО - НЕ КОМОМ
skidanvv


ПАМЯТЬ – ФУНДАМЕНТ КУЛЬТУРЫ

В Томской областной библиотеке имени А.С.Пушкина 23 октября 2014 года прошла торжественная презентация нового для Сибири явления – открытия литературно-художественной книжной серии «Томская классика». С музыкой, с гостями из разных городов страны. Вот официальное представление серии.

«Произведения, включённые в серию, соответствуют трём критериям: содержат местный материал; имеют художественную и общественную ценность; известны за границами области.

1. И. А. Кущевский. «Николай Негорев, или Благополучный россиянин». (Кущевский Иван Афанасьевич (1847—1876) — автор первого «томского» романа «Николай Негорев…», объективно описавший идейный разброд молодёжи 1860-х годов).

2. Н. И. Наумов. Рассказы. (Наумов Николай Иванович (1838—1901) — крупнейший сибирский писатель-народник).

3. Г. Д. Гребенщиков. Рассказы, повесть. (Гребенщиков Георгий Дмитриевич (1883—1964) — крупнейший сибирский прозаик первой половины ХХ века; с 1920 г. эмигрант. Автор «крестьянской эпопеи» «Чураевы»).

4. В. Я. Шишков. Рассказы. «Тайга». «Ватага». (Шишков Вячеслав Яковлевич (1873—1945) — классик сибирской литературы. Автор романа «Угрюм-река», экранизированного в 1969 г.).

5. Г. М. Марков. «Строговы». (Марков Георгий Мокеевич (1911—1991) — автор романов, положивших начало традиции «романа поколений». Романы «Строговы» и «Сибирь» экранизированы в 1976 г., «Соль земли» — в 1978 г., повесть «Тростинка на ветру» — в 1980 г., роман «Грядущему веку» — в 1985 г.).

6. М. Л. Халфина. Рассказы. «Мачеха». (Халфина Мария Леонтьевна (1908—1988) — автор произведений о проблемах семьи (повесть «Мачеха» экранизирована в 1973 г., рассказ «Безотцовщина» — в 1976 г.).

7. В. В. Липатов. Рассказы и повести. (Липатов Виль Владимирович (1927—1979) — писатель социальной проблематики (экранизированы повести «Деревенский детектив» — в 1969 г., «Инженер Прончатов» — в 1972 г., «Анискин и Фантомас» — в 1974 г., роман «И это всё о нём» и повесть «И снова Анискин» — в 1978 г., повесть «Ещё до войны» — в 1984 г., роман «Игорь Саввович» — в 1987 г., повесть «Серая мышь» — в 1988 г.).

8. Вл. А. Колыхалов. «Дикие побеги». (Колыхалов Владимир Анисимович (1933—2009) — автор романа «Дикие побеги», показавший объективную картину жизни в послевоенной Сибири.

9. В. Д. Колупаев. Рассказы и повести. (Колупаев Виктор Дмитриевич (1936—2001) — выдающийся писатель-фантаст, «русский Брэдбери».

После презентации, уже на улице, Некто сказал: «Классика классике рознь». - И пояснил: «Ну кто сегодня помнит этого Кущевского, Наумова, Гребенщикова? Памятник Шишкову снесли, улицу Шишкова авось не переименуют. Маркова забудут, уже почти забыли. Халфина, Липатов, Колыхалов – это тоже – советские авторы, для своей эпохи были интересны, а сейчас – что у них актуально? Вот Колупаев – это действительно! Мировой автор, во всех смыслах. И для ума, и для души…»

Я спросил: «Что, любите только фантастику?»

Он ответил: «Я люблю интересную литературу. Насчёт Халфиной – ладно, у неё общечеловеческие ценности – «Мачеха», «Безотцовщина». А что Липатов? «Деревенский детектив» - для своего времени был интересен. А сейчас такого полон телевизор, полны книжные магазины. И ценности, за которые Липатов агитирует, годны только для советского строя. Сегодня тот парень, который у него «Игорь Савович», заправляет в какой-нибудь фирме и процветает, и плевал на эти советские поучения, как Буратино в мультике: «Поучайте лучше ваших паучат». Больно много за перестройку наплодили этих паучат…»

Я возразил: «На презентации «Томской классики» гости из соседних областей как раз тем восхищались, что в Томске гораздо больше, чем у них, проживало «классических» авторов. Тут и маринист Станюкович, и детективщик Некрестовский, и автор «Щита и меча» Кожевников, и неподражаемый Климычев, и двое Казанцевых, и Смирнов, и Волков…»

Он сказал: «На Алтае один Шукшин всех перевесит. В Красноярске, в Иркутске… да везде есть свои «великие покойники». А те, что ещё живые, теперь могут надеяться, что и их после смерти так издадут – произведут в «местные классики».

Я спросил: «Вы, наверно, не пишете?»

Он ответил: «Да миловал Господь. Сейчас этих писателей … Ну всем есть что сказать! Кто своими предками хвастается, кто турпоездками, кто приключения выдумывает, кто фэнтези… Особо начитанные – те всех критикуют, показывают свою образованность. И от этой массовости – сплошное подражательство. Чем дальше, тем труднее сочинить что-то новое. А надо же, чтоб за душу брало. Почитайте Лермонтова и почитайте статью Белинского о Лермонтове – больше ничего писать не надо! Культура очень разборчива и капризна, она в классику всех не пустит…»

И далее Некто перешёл, разумеется, к политике и экономике, «на которых нынче всё держится». Дескать, для школьной программы хватило бы сегодня – просто вернуться к советской системе: «там всё есть – от «Слова о полку Игореве» до «Колымских рассказов», и «чтоб было всё у нас своё, независимо ни от кого, тогда культура сама сложится».

На автобусной остановке мы расстались, и я весь вечер думал: насколько этот Некто прав, притязая на окончательный приговор собственной современности? Что должна ему эта современность и что он должен ей? Что «сложится само», а к чему не грех и руки приложить?

Мне вспомнилось одно яркое сравнение: «Два капремонта равны одному пожару».

Конечно, так называемая «перестройка» (т.е. недавняя часть означенной современности) в материальном смысле оказалась для нас скорее пожаром, чем ремонтом. И культуре досталось. Но ведь Некто предлагает «спасать культуру» - забвеньем?!

Мы в «Гамбургском счёте» как-то писали о тобольском культурном подвиге: местная власть, предприниматели, религиозные общины христиан и мусульман, деятели науки и культуры объединились десять лет назад ради большого дела – воссоздать и всячески поддерживать местные культурные ценности. Книги об этом я лично с удовольствием пропагандировал и горько сетовал, что из Томска кое-кто уехал в Тобольск ради этого подвига, а кое-кто из оставшихся больше работает на Тобольск, чем на родной город. А тем временем томская писательская организация, независимо от чьих-либо причитаний, помогала бедствующим авторам выпускать их книги, разыскала заброшенные могилы старых томских писателей, позаботилась о них, выпустила альбом «Томский литературный некрополь» и весьма подробную книгу о томских писателях «Пятая стихия бытия». И так же, как в Тобольске, нашлись помощники в разных сферах – властных и деловых – и вот – девятитомник «Томская классика». И, в самом деле, есть ещё немало имён, которые будут написаны на следующих томах. И не надо критиковать издающих за то, что кажется кому-то «недоделками» или «перегибами». Кто работает, того всегда есть за что критиковать. А критикуют – те, кто не работает.

Поэтому радуюсь за свой Томский писорг (так называл нашу организацию классик мировой фантастики Виктор Колупаев) и желаю всем ныне живущим писателям-томичам:

РЕБЯТА! ЖИВИТЕ И ПИШИТЕ ПОДОЛЬШЕ, НЕ ТОРОПИТЕСЬ В «ТОМСКУЮ КЛАССИКУ», ОНА САМА ВАС НАЙДЁТ, КОГДА ЗАЗВОНИТ ПО ВАМ КОЛОКОЛ …

А читателям желаю интересного чтения в томской «Пушкинке». В этих девяти новых поступлениях – много классного найдёте.

Владимир Шкаликов, переплётчик из вышеназванной библиотеки, ответственный за «Гамбургский счёт по-томски».


?

Log in