?

Log in

No account? Create an account

Вперед - и с книгой!

Гамбургский счет по-томски при областной библиотеке им. А.С.Пушкина: ведут Никиенко О. и Шкаликов В.

Previous Entry Share Next Entry
Живописные стихи
skidanvv

Александр Цыганков. Две книги: "ТРОСТНИКОВАЯ ФЛЕЙТА" и "ВЕТЕР НАД БЕРЕГОМ".

                       

Когда рассуждаем о поэзии, подразумеваем обычно так называемые стихи: ритм, рифма и всё прочее. Позволяем стихам быть белыми. Или не позволяем. Но всегда требуем, чтобы образы были не обыденными. И чтобы до рифмы "вода" — "трава" автор не опускался. И чтобы размер соблюдал, чтобы это петь хотелось. И чтобы женские очи не сравнивал с небом. Ну, и так далее.

 

Читая стихи Цыганкова, мне вовсе не хотелось рассуждать.

Несбыточным душа моя полна…

Душа полна, и сказано кудряво.

Самоирония — у любого автора — уже привлекательно. А если ещё и со всем прочим порядок — тут и вовсе хорошо.

Попробуйте встать у леса под горой и сходу сочинить вот такое:

Как будто чёрная гора

Из родника струила свет,

И, воздух пробуя на цвет,

Я нёс на кончике пера,

Что видел взгляд: и под, и над…

И величавый листопад

Шуршал таинственным крылом,

И осень через бурелом

Сходила, словно водопад.

Ну, если постараться, одно такое девятистишие, я бы, может быть, и одолел. Но семь страниц равноценного… Такого вот:

Легко текла моя строка,

Журчал родник, и горный лёд

Хрустел, и двигался вперёд

Поток преданий, и река

Слова гранила, как клинок,

И, раскаляя водосток,

Бросала в ледяную печь

Ещё бесформенную речь,

Пока в печи горел восток.

Всё, сдаюсь. Тем более, что я прозаик и в стихах разбираюсь больше теоретически. А у Цыганкова их, только изданных, целых два тома.

Но едва я ему сказал о двух томах, сразу получил возражение: "Нет-нет, просто две книжечки. Это раньше было — количественная оценка: том первый, второй, подряд. А я считаю: в томе должно быть некое единство всех стихотворений". Это, как я понял, для него так же, как пейзаж маслом: краски разные, а на полотне — единство.

Сдаюсь и тут. На то он и живописец. Я тоже умею рисовать, но он-то член Союза художников России. Как живописец. Но он и график при необходимости — вполне профессионально оба тома проиллюстрировал. А ведь книжная графика — жанр особый.

Наверно, когда начнёт писать прозу, я и тут окажусь — "тоже". Но на то и Бог, ему виднее, кому сколько отпустить. А наше дело — соответствовать.

Цыганков соответствует прилежно. Бог, наверно, доволен.

Даже, пожалуй, все боги довольны. Поскольку он поминает в своих стихах не только Природу и Её библейского Создателя, но и египетских кумиров, и античных, и прочих, не в обиду им будь отсутствие поимённости.

Вообще, чтобы читать эти стихи, нужно уметь отличать Улисса от Одиссея, водить знакомство с Овидием и Иаковом, желательно побывать в Гоморре, в разных горах и на море, в храме Астарты, , знать по именам муз и героев… Вроде и легко все стихи читаются, и образы — впору потрогать, а вдруг явится  какой-нибудь "парадиз" — и пожалуйте в словари.

От этого, бывает, и злишься, но не на автора, а на себя.

И не только из-за слабой начитанности или забывчивости (изучать же многое приходилось), но и на собственную бездарность. Вот ведь стоят на площади Ленина двое, а увидел их ТАК один Цыганков:

И в центре: ангел на часовне

И вождь на площади — как ровни.

И сразу же, подряд за этим:

Река течёт во тьму. И где-то

Звезда, с какой не надо света…

И выше звёзд — кресты собора…

Не обойтись без перебора,

Листая осень, что, однако,

Российской лирики Итака.

Один пришёл. Другой оставил.

И правильней, когда без правил.

Есть такая зависть — добрая: почему не я такое написал?

У него "Война — поэзия народов",  а "Поэзия — всемирный сад камней", притом эта "Поэзия заложена в карьере — в труде каменотёса на пленэре". Эту поэзию можно потрогать, вот она. Но её не каждому поднять, даже на пленэре. Да ещё подняться с ней на такую вот высоту:

Не спи, любимый город! Посмотри,

Что в брюхе у заморского коня…

А он с этой высоты обозревает мир и видит:

Ну что за век?! Злодей мельчает,

Великий Моцарт водку пьёт…

Его Сальери не отравит,

Но мелкой подлостью убьёт.

И с этой же высоты — "Поэма о крыльях", всего в две строки:

Подумаешь, небо —

ТЮРЬМА ФАНТАЗИИ.

Другой томский поэт сказал об истинной поэзии так же коротко:

Белые вороны сбились в стаю.

Я меняю цвет и улетаю.

В общем, не то важно, в прозе или в стихах содержится поэзия. Важно, чтобы содержалась. Тогда номинальные сальери навек обречены быть только тенями Художников и Поэтов.

 

А два томика Александра Цыганкова можно почитать в Томской "Пушкинке". Каждому. Притом, уверен, с удовольствием.

                                                                                  В. Шкаликов, литератор.