?

Log in

No account? Create an account

Вперед - и с книгой!

Гамбургский счет по-томски при областной библиотеке им. А.С.Пушкина: ведут Никиенко О. и Шкаликов В.

Previous Entry Share Next Entry
ВЕДЕНЬЕ ПИЧУРИНА
skidanvv

ВЕДЕНЬЕ ПИЧУРИНА

Интересно, правильно ли вы прочли такое заглавие – «веденье»? На первой или на второй гласной поставили ударение?

Русский язык в большом родстве с индийскими корнями да ещё его собственные выкрутасы с ударениями, да? Тем он и велик…

Если читать «ВЕденье» - получим «знание», а если – «веДЕнье», тут надо вспоминать высказывание Пушкина: «Мною пишут». Только чуть переделать: «Меня ведут». Кто ведёт – загадка. Но для понимания достаточно привести пример из собственной молодости.

Полвека назад я возвращался из отпуска к месту службы в Севастополь. Ехал один и решил осуществить давнюю мечту – поискать в Симферополе Военное кладбище. Из сохранившегося письма фронтовых друзей следовало, что именно там похоронили они моего отца, гвардии старшего лейтенанта Владимира Матвеевича Шкаликова, убитого фашистской бомбой в апреле 1944 года при освобождении Крыма.

Ни на вокзале, ни на улицах никто мне точного направления дать не мог, и я поехал наугад, держа курс на невысокую гору, увенчанную храмом. Тут ещё была логика: где храм, там и кладбище.

Угадал: кладбище на горе. Но чувствую – не то. Поднялся на гору. Ещё сильнее почувствовал – не то. Огляделся. Вдали, внизу, в километре – длинный каменный забор пересекает улицу. Там!

И дальше меня ВЕЛО. Дошёл до забора, перемахнул, сразу повело направо. И чувство приближения усиливалось, пока не упёрся в один из обелисков, такой же, как у многих там, но – мой, наш. Долой бескозырку и – постараться не плакать.

Кому потом ни рассказывал, все вспоминали нечто подобное, в разных случаях. Разных, но душевно схожих. ВЕДЕНЬЕ по пустякам не приходит…

Вот это я и вспоминал, когда читал и сразу перечитывал книгу Льва Федоровича Пичурина, названную пушкинской строкой – «МИНУВШЕЕ ПРОХОДИТ ПРЕДО МНОЮ…»

У этого человека, по-моему, ВЕДЕНЬЕ во всю жизнь связано с русской культурой – в самом широком смысле.

Армия, защита Отечества – это культура? Ещё какая. Школьник Пичурин не успел на фронт, но он к концу войны выучился на артиллериста, получил офицерские погоны и до сих пор готов к бою.

Математика, педагогика – безусловно, не просто культура, а две из её опор. И офицер Пичурин стал в Томске педагогом, профессором математики, а потом – автором учебника по математике для афганских детей, на афганском языке, в трудное для Афганистана время.

История – это культура? Даже самая искажённая, она сохраняет культуру и способствует её преумножению. И вся жизнь учёного Пичурина складывалась так, что исторические явления сами его находили, а он не отворачивался, он был рад не дать им сохраниться в искажённом виде, и под пером математика рождались исторические книги предельно возможной точности. О жизни поэта, погубленного колесом истории. О жизни «забытого» адмирала, умершего в Томске. О судьбах чехов, захваченных в Сибири гражданской войной. О судьбах русских интернационалистов после гражданской войны в Испании. О выпускнике Томского пединститута, ставшем на фронте Героем Советского Союза. О художнике из знаменитой фамилии, которого тремя словами воспел Пушкин. О томской писательнице, создавшей одну из знаменитейших книг. О замечательном человеке, которому вечная память в Томске – негасимой лампочкой на рельсе… И ещё о многом и о многих.

Это толстая книга, которую автор собрал из тех своих работ, что кажутся ему чем-то вроде жизненных вех: вот так человека ВЕДЁТ, если он знает, чувствует, куда ему идти, что искать.

Книга выпущена в 2014 году, к 85-летию Л.Ф.Пичурина, по настоянию его коллег, томских политиков, которые, хоть и не во всём партийно согласны с коммунистом Пичуриным в его высказываниях, но именно по Гамбургскому счёту признают его одним из честнейших борцов за народное дело – и в депутатском корпусе, и в педагогике, и в высокохудожественной публицистике.

Я не боюсь хвалить стиль и идеи Пичурина: его уже поздно испортить похвалой. Я в очередной раз перечитал его сочинения с карандашом (хоть книга и библиотечная) и нарочно не цитирую здесь подчёркнутое. Во-1, потому что много, а во-2, потому что каждому, кого я сейчас убедил его почитать, лучше открыть этого автора для себя самостоятельно. Добавлю только, что в публицистике этого математика я не смог придраться ни к чему: он именно математически точен и в фактах, и в терминах, и в исторических ссылках, которыми изобилуют многие страницы и которые читать не менее интересно, чем основной текст.

Эту книгу стоит иметь дома, граждане, она объясняет, кто мы такие, и учит не терять себя – таких, которые не подражают, как обезьяны, Западу или Востоку, а остаются той великой и неподражаемой смесью наций и народностей, которую не всегда понимает окружающий мир, которую он часто побаивается, но которую вынужден уважать.

Кстати, вопрос о нациях всегда был и поныне остаётся крайне сложным. Сейчас, например, население Соединённых Штатов Америки публично называет себя «американской нацией» и даже решается ставить себя другим в пример. Несмотря на совсем недавнее расистское прошлое, на вполне фашистские проявления по всему миру, на откровенное следование звериной теории Мальтуса, на уже надоевшую борьбу за мировое господство посредством сразу и злата, и булата, под наглым лозунгом «трёх Б»: «Безнаказанное уничтожение Беззащитного противника с Безопасного расстояния». Как и любая из предыдущих попыток прибрать к рукам планету, эта, американская, обречена такому же бесславному концу.

А вспомнил я о национальном вопросе в связи с последней статьёй, завершающей книгу Л.Ф.Пичурина. Если вся книга весьма богата афоризмами в тексте, то эта трёхстраничная статья имеет афоризм Козьмы Пруткова прямо в заглавии: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Посвящена 90-й годовщине создания СССР, опубликована в периодике и получила приятно неожиданный для автора «шквал откликов… из глухих деревень нашей области, из других областей, из стран СНГ». Историческая правда в том, что при всех недостатках социального эксперимента по созданию «общества справедливого будущего» рядовые граждане русского содружества наций не забывают главного – той цели, ради которой стоило всё перенести. И они до сих пор готовы продолжать. Для них «наше» осталось более высоким понятием, чем «моё». Они только хотят, чтоб всем вместе, по справедливости и без нахлебников… Вот это верующий коммунист Пичурин называет залогом будущей «неизбежной победы социализма» и всем своим творчеством старается приблизить.

Он не обольщается. Он обещает победу «в историческом смысле – скоро! В практическом, в жизни отдельных граждан – очень нескоро». Но уже сама такая вера достойна уважения в высшем, человеческом смысле, называй её хоть ВЕденьем, хоть веДЕньем. И дай бог каждому…

Книга поступила в Томскую «Пушкинку», сделана крепко, но если и зачитаете – починим, на то я и переплётчик.

В.Шкаликов, ведущий «Гамбургского счёта по-томски».